Сергей Щербань: У директоров элеваторов должна быть свобода в принятии решений

Сергей Щербань, директор "Белозаводского элеватора"
Сергей Щербань, директор "Белозаводского элеватора"
Источник фото: Elevatorist.com

Личностью, а тем более творческой, можно быть в любой, даже, казалось бы, не творческой профессии. Для этого нужно обладать глубокими знаниями в отрасли и не бояться ими распоряжаться не по шаблону. Собственно, так делает директор «Белозаводского элеватора» Сергей Щербань, при этом достигает успехов. Сегодня этого специалиста рады были бы видеть в топ-менеджерах многих компаний, но он предпочитает остаться директором элеватора. О настоящем и будущем элеваторного рынка, о своих планах и принципах Сергей Щербань рассказал Elevatorist.com в эксклюзивном интервью.

Сергей, зерновой и элеваторный рынок вынужден все время подстраиваться под меняющиеся внешние обстоятельства, какие сегодня вызовы на первом плане?

Сергей Щербань: Когда в 2014-2015 годах были вопросы с газом, росла инфляция, на рынке существовал ажиотаж подобный сегодняшнему. Все считали свою энергоэффективность, думали, на чём сушить, как сушить, топки — не топки. Затем ситуация стабилизировалась, и рынок успокоился. Теперь опять все вернулось. У нас волнами, «петух клюнет» — активизируемся, а потом расслабляемся.

А вообще каждый сезон приносит новые вызовы. Если не газ, то качество зерна, тот же фузариоз. Сегодня все думают, как бы эффективнее и подешевле высушить зерно. Как удержаться среди конкурентов в своем регионе, чтобы не повышать тариф из-за сушки, а если повышать, то насколько, чтобы не потерять клиента и не прогадать.

Проще всего посчитать, насколько подорожало топливо, настолько и поднять тариф, но здесь не только бизнес, здесь много нюансов. На «Белозоводском элеваторе» мы не подняли тарифы, поэтому собрали на своем элеваторе всю кукурузу из двух районов. Мы заготовили больше, чем планировали и чем ее в районе, в принципе, выросло.

Это благодаря тому, что у вас на элеваторе пропан-бутан?

Сергей Щербань: Не совсем так. Мы оставили тариф, потому что посчитали, что можем себе это позволить. Да, мы потеряем чуть-чуть в прибыльности, но тем не менее мы выиграем на оборотах. Самое главное — оборот.

Если потерять оборот, тем более кукурузы, то сколько не поднимай тариф на сушку, по моему мнению, это точно не сравняется с заработком на отгрузке и хранении. У нас есть объемы собственного зерна, но мы принимаем продукцию сторонних поклажедателей. При этом не боимся работать с высоковлажным продуктом. До сих пор принимаем подсолнечник, потому что его убирают в соседних районах.

Только такими методами и смелыми решениями можно сбалансировать внутреннюю экономику предприятия. Я знаю, что есть директора элеваторов, которые работают сугубо «по методичке», по правилам, в том плане, что «надо сушить подсолнух до 7%-8%, кукурузу до 14%, максимум 14,2%, пшеницу до 14%», и ни на процент в сторону. А нужно ко всему подходить творчески, но, при условии, что у вас есть глубокое понимание процессов, которые происходят с зерном.

Но не у каждого директора элеватора есть свобода поступить «творчески».

Сергей Щербань: Да, это 100%. В холдингах у директоров очень мало свободы. Хотя есть и исключения. Есть собственники, которые наоборот полностью отдают директорам бразды правления. Например, в «Агро Индастриал Компани» директора полностью свободны в принятии решений. Но они должны показать хороший финрезультат, то есть, прибыль. На элеваторах компании директора сами смотрят, то ли опустить тарифы, а подняться за счёт оборотов, то ли наоборот. Все регулируют по ситуации.

Но во многих холдингах директор элеватора — это просто сторож, он сидит и выполняет команды всех начальников и не может маневрировать. А ведь на каждом предприятии свои условия. Даже если взять 5 элеваторов Харьковской области — у всех будет разная обстановка, все очень индивидуально. Нельзя на все зернохранилища спустить один шаблон работы, одни тарифы… 

Иногда происходят банально смешные вещи. С Киевом согласовывается каждый шаг, вплоть до смешивания зерна. Если бы мне по телефону позвонили и рассказали бы, что хотят сделать на элеваторе, я бы сказал: «Вы что, так нельзя делать».  Но когда ты на месте, то оказывается, что только так и нужно делать. Поэтому на местах необходимо давать руководителям больше свободы. Чем больше свободы, тем больше у человека ответственности. Боитесь хищений? Ну поставьте военизированную охрану. Но у коллектива должна быть свобода в принятии решений. 

Но ведь нужно учесть, что не каждый директор глубоко разбирается во всех процессах настолько, чтобы экспериментировать, например, с тем же зерном, с его подработкой…

Сергей Щербань: На элеваторе должен быть, пускай не на каждом предприятии холдинга, но в холдинге, сильнейший технолог, который, допустим, делает одну общую методичку, а потом каждый на своем предприятии это все адаптирует под имеющееся оборудование и зерно.

Что касается подработки, той же сушки, я смотрю последнее время опять много пожаров на элеваторах, горят зерносушилки, и это печально. Но здесь зависит многое и от директора, и от подчиненных.

Общался недавно с представителями одной компании, они рассказывали случай, как в прошлом году при минусовой температуре горела зерносушилка. Приехали МЧС, влили туда несколько машин воды, естественно, в мороз ее потом просто разорвало. Спрашиваю, а почему зерно не сбросили из сушки во время пожара? А потому что коллективу не рассказывали, как в таких случаях действовать. Показали, как включить, выключить, и все.

Чтобы не было таких ситуаций, нужно с людьми глубоко работать. И не один год. Я всегда говорю, главный показатель профессионализма не в том, чтобы избежать «залетов», а в том, чтобы из них правильно выйти. Все бывает, устал, недосмотрел, но, если ты не смог локализовать ЧП, тот тут уже вопросы и к коллективу, и к руководителю, который не научил.

Сергей Щербань

В связи с этим, каким должен быть директор в вашем понимании?

Сергей Щербань: Директор должен быть постоянно в коллективе, не коллектив у него в кабинете должен быть, а он у них, на их территории, там, где делается результат. Но точно не вызывать подчиненных с эпицентра, «от станков», чтобы поговорить.

Ну, и нельзя по каждой мелочи упрекать людей. Я иногда прохожу, вижу, что кто-то допускает ошибку, но не говорю, потому что так он не запомнит. Это касается тех случаев, когда ошибка не критична и не принесет убытков. Я жду, пока они сами в неё упрутся. Вот когда упрутся, она больше не повторится. Это 100%.

Но это должна быть выдержка…

Сергей Щербань: Если ты подскажешь, потеряешь два момента. Они не научатся, то есть, не обратят внимания на ошибку, а второе, инициатива у них погаснет. «Только начинаем работать, еще ничего не сделали, а уже получили». Тут главное, чтобы инициатива не потерялась.

Большую ставку надо делать на исполнителей процесса, их должно быть немного. Но это будет надёжная опора для любого руководителя. Чего точно не надо делать директору элеватора, так это брать «золотой ключик» в свои руки и все контролировать. Не успеет. В итоге будет страдать результат в целом. Надо делегировать и понимать, кому делегируешь. Даже если это будет просто обыкновенный аппаратчик, но у него есть потенциал, делегируйте, и он мгновенно начнёт расти. Только не сбивайте прямо на старте. Ну, и конечно мотивация денежная, без неё никуда. Но она должна быть тонкая, чтобы не разбаловала.

Откуда у вас это понимание? Это практика, или вас так учили?

Сергей Щербань: Я много видел, как не надо делать, и учился от обратного. Я начинал с рядовых профессий на элеваторе и слышал, как реагируют на слова руководителя участники процесса: «Ну что не мог так сказать, мы бы так сделали…». Я мотал на ус, как надо и как не надо поступать, чтобы получить результат.

Уже потом, когда работал в управляющем департаменте холдинга и спускал такие команды на места, я четко понимал, как это будет выполняться, и где могут быть проволочки, потому что сам был на месте тех людей и знаю, как это все будет.

То есть для руководителя очень важно выйти из низов?

Сергей Щербань: Да, он обязательно должен вырасти. В своей отрасли, не важно какая, металлургия или зерновая, он должен обязательно выйти из низов. Мне кажется те, кто пришли сразу топ-менеджерами, они талантливы, но они должны работать в управляющей компании и руководить глобальными процессами, а не производством.

Сергей Щербань

В 2019 году вы писали в своем блоге, что элеваторы должны быть монстрами. Сейчас строят такие?

Сергей Щербань: 100%. Сейчас элеваторы технологически скоростные. Они за короткий период могут выполнить объёмную задачу. Если раньше обозначали производительность того или иного оборудования в сутки, то сегодня за основу берут час. То есть оборудование уже намного производительнее и надежнее.

Сегодня устанавливать на новом предприятии нории производительностью 100 тонн в час — это уже стыдно, разве что на отгрузку отходов. Устанавливают оборудование продуктивностью 175 тонн, и даже 220-250 тонн в час. Лет 5 назад такие скорости были на портовых элеваторах.  Если раньше строили «куда бы зерно свое положить», то сейчас нацелены на перевалку, то есть, на оборачиваемость.

На сколько сейчас рынок насыщен элеваторами? Их уже достаточно?

Сергей Щербань: Где-то достаточно, а где-то, наоборот, не найдешь. Перенасыщена Полтавская область, достаточно элеваторов в Сумской и Черниговской. А есть регионы, где компании строили элеваторы для своего зерна, а мелких фермерам на них сложно попасть. Все хотят управлять своими объемами зерна.

То есть более выигрышные варианты, когда «элеватор-земля», так получается?

 Сергей Щербань: Да, в паре в разы выигрышно. Отдельно как структура бизнеса элеватор уже не годится.

Но есть сегодня элеваторные компании без земли.

Сергей Щербань: Это только перевалка. Да и те, у кого есть такая модель бизнеса, я больше чем уверен, заглядываются на землю, потому что, когда у тебя есть собственное зерно, ты много можешь решать параллельных вопросов, есть больше вариантов поработать с качеством зерна в общей массе.

То есть эта схема всё-таки будет более распространена и более действенна, чем просто элеватор?

Сергей Щербань: Да, 100%.

Сейчас ощущается какой-то конфликт интересов между трейдерами, переработчиками, элеваторами?

Сергей Щербань: Я его не чувствую. Трейдеры идут своей дорогой, мы своей. Мы подстраиваемся под трейдеров, это нормально. Закон рынка.

А между портовыми и линейными? Когда мы проводили заседания «Клуба элеватористов», такие вопросы были.

Сергей Щербань: Вопросов не возникает, если ты постоянно в контакте с портами до момента, когда выгрузил в порту свои вагоны. Если же ты не интересуешься происходящим, то будут проблемы.

Это все лавинообразно, может начаться с маленького недопонимания и перейти вообще в полный простой, или в возврат. Надо постоянно быть на контроле, интересоваться и сразу подхватывать ситуацию, не давать ей раздуваться. Принимающая сторона это очень чувствует. Если видят, что груз серьёзно сопровождается, всё на контроле, то они относятся спокойно. А если только увидят, что пришли ночью вагоны, не понятно чьи, «пусть постоят, мы пока заняты другими». С этого и начинаются проблемы.

Мы постоянно на связи. Начиная с того, как к нам вагоны идут на элеватор, и заканчивая тем, как они от нас уходят. То есть, трейдеры заключают с нами контракт, и ни о чем не беспокоятся. Они просто получают вагоны в порту. Поэтому они и дают на нашей площадке бОльшую оплату за тонну зерна, потому что знают, у нас минимум рисков.

В последние несколько лет остро стоит тема учета зерна. Летом была обнародована и подписана министром АПК новая Инструкция по учету зерна. Но рынок отреагировал на нее не очень позитивно. Почему?  

Сергей Щербань: Я считаю, что рынок уже «устаканился». У каждого свои правила: в порту, на элеваторе, у переработчика. Хочешь — сотрудничай, не хочешь — ищи других партнеров. Это рыночные отношения. А тут процесс пытаются регулировать.

Эта Инструкция даёт коридоры нечистым на руку людям, она позволит манипулировать и выдвигать какие-то требования переработчикам, портам, элеваторам, которые не соответствует интересам бизнеса. Сегодня все стороны могут отрегулировать все нюансы, если они возникают. К примеру, нужно переработчику или трейдеру определенное качество зерна, мы его стараемся предоставить.

А если будет по Инструкции: «Не такое зерно привез, забирай его и вези обратно». Зачем это нужно?

Проблема учёта зерна возникла в связи с не совсем честными игроками на рынке.  Как тот же трейдер может контролировать наличие зерна на элеваторе?

Сергей Щербань: Есть формулы, есть промежуточный аудит зерна. Но единого рецепта, я так подозреваю, ни у кого нет. Все в поиске.

Сергей Щербань

Какие ещё есть нерешенные проблемы на элеваторах?

Сергей Щербань: Проблемы есть всегда. Тут вопрос, как к ним подходить, как не паниковать. Ну вот, например, возник вопрос перевозки зерна без перегрузов. В этом году за эту проблему ощутимо взялись. И весь рынок стал ездить с полупустыми машинами. Спокойно все возят, нет никаких разговоров.

Если уже заговорили о зерновой логистике. Как складываются отношения с железной дорогой?

Сергей Щербань: Наша станция в тупике, на границе с Россией, и у нас нет вопросов с поставкой вагонов. Как в центральной Украине умудряются наживать себе проблемы, не знаю. Ну да, у нас возможны задержки на два-три дня. Но надо со всеми вести диалог. У нас всегда по первому требованию есть вагоны.

Мы никому ничего не «заносим», просто ведём диалог. Железная дорога знает, что они поставят нам вагоны, и у нас не будет простоев. Это самое важное. А когда привезли на элеватор несчастных 10 вагонов, им вынесли мозг, затем устроили простой, что они хотят, какие будут вагоны? 

Есть перспективы у переработки на украинских элеваторах?

Сергей Щербань: Да, и мы тоже смотрим в этом направлении. Перспективы есть на 100%.

Откуда такая уверенность? Будут ли рынки сбыта?

Сергей Щербань: Будет предложение, будет и спрос. Очень актуальна сегодня глубокая переработка кукурузы. Но в этой отрасли главная проблема — это отсутствие специалистов. Нет управленцев под эти проекты, нет технологов. В украинских вузах такому не учат. Бизнес не понимает, как «поднять» это направление. А переработка однозначно будет, это 100%.

Откуда возьмутся специалисты?

Сергей Щербань: Такое было в маслопереработке, когда 2-3 специалиста было на всю Украину. Они придут со временем, откуда-то приедут, но должно пройти время.

Возможно, нужно людей учить за границей?

Сергей Щербань: Никто не будет в это вкладываться. Будут «распускать сети» и вылавливать. Сегодня идет серьезная «охота» на таких людей.

Кем вы себя сегодня чувствуете в профессиональном плане?

 Сергей Щербань: Человеком, который хочет зайти на рынок и набирать активы в элеваторной сфере. Хочу быть в ключе. Определяться со стратегией и реализовывать её, как-то так.

А как вы вообще пришли в сельское хозяйство? Вы же городской житель?

Сергей Щербань: Да, я в третьем поколении городской житель. Но в 2008 году я закончил институт, везде была безработица, всех увольняли, и я понял, что перспектив в городе никаких, надо ехать в село, на периферию, работать по своей специальности и там нужно вырасти, то есть, выбрать среду, где вырасти.

В село приехал городской мальчик, и как это все воспринималось?

Сергей Щербань: Ну я до этого много раз был в селе, поэтому это не было в диковинку. К тому же я погрузился в работу и сельский быт даже не заметил.

Вы говорили, что учились на обратных примерах, а были у вас учителя, наставники?

Сергей Щербань: Да, безусловно, были люди, с которых я брал пример в профессиональном плане, но это скорее собирательный образ. Кто-то лучше делал одно, кто-то другое, так я и учился.

Как вы считаете, какое у вас главное достижение в жизни, и какая может быть ошибка, которую вы сделали в профессиональном плане?

Сергей Щербань: Достижение? То, что не останавливаюсь. Вроде бы разобрался в основах элеваторного направления, но прекрасно понимаю, что нельзя останавливаться, потому что завтра можно отстать. Считаю достижением, что хватает мозгов это понимать, что слушаю людей, специалистов, какого бы уровня они ни были. Чем больше знаешь, тем меньше оказывается ты знаешь, вот в чём вопрос.

А ошибки… Наверное, безотказность — моя проблема. Меня часто приглашают на консультации и почему-то думают, что я настолько богат, что могу тратить свое время и свои деньги на горючее, чтобы покататься по Украине и помочь людям. (Смеется). Это воспринимается как должное. Хуже того, они начинают потом реализовывать проект, где-то не разобравшись глубоко в ситуации, делают свои ошибки и мне высказывают, что это я виноват в том, что у них не получилось. Поэтому в таких форматах буду прекращать работать. 

Есть у вас любимое место отдыха, где вы себя хорошо чувствуете?

Сергей Щербань: В Италии, однозначно, Венеция.

Сергей Щербань

Есть хобби?

Сергей Щербань: У меня два хобби — это железнодорожное моделирование и аквариумы. Что касается моделирования — это, наверное, из детских обид выросло, когда у других были паровозики, вагончики, детская железная дорога, а у меня не было. Теперь есть. (Смеется). У меня есть железнодорожное полотно со всей инфраструктурой, со станциями, локомотивами, поездами, все двигается, шумит, работает.

Это такая натура у «близнецов», нам нужно, чтобы было движение. Ну и плюс интересно общаться с людьми, у которых такое же хобби. Они творческие, по-другому мыслят. Это такое специфическое общество увлеченных людей, и оно захватывает не меньше, чем само хобби. 

А аквариумы?

Сергей Щербань: О, это вообще самое давнее увлечение, я даже одно время на них зарабатывал. Сейчас просто нравится этот умиротворяющий пейзаж. Нравится за ними ухаживать, смотреть, как растения развиваются.

На сколько литров аквариумы?

Сергей Щербань: 240 и 200 литров.

Много рыб?

Сергей Щербань: Сейчас немного, больше растений.

К чему вы стремитесь в жизни?

Сергей Щербань: К самостоятельности, свободе. Хочется что-то разработать очень важное, посвятить себя чему-то полезному. Пока ищу, где можно себя реализовать таким образом.

А есть личности, на которых хотелось бы равняться?

Сергей Щербань: Да, к примеру харьковский бизнесмен Сапронов. Если говорить о мировых личностях, которые создали себя с нуля — Уоррен Баффет. Он очень хороший экономист и вообще потрясающий чувак. Несмотря на миллиарды, живёт в обыкновенном доме, в обыкновенном жилом квартале. Владеет такими ресурсами, влиянием, но тем не менее…  Вот это действительно стоящие люди, которые чего-то достигают серьёзного, но при этом остаются людьми.

Для вас важно остаться человеком?

Сергей Щербань: Да. Очень важно.

Сергей, спасибо вам за интересную беседу! 

Инна Воробьева, Elevatorist.com